Маржинализм и теория предельной полезности

Явная неспособность новой исторической школы с ее крайним эмпиризмом и националистической ориентацией противопоставить марксизму общую теоретическую систему привела к появлению и распространению в 70 - девяностых годах XIX в. другого большого направления вульгарной политэкономии - маржинализма.

Его родоначальники - К. Менгер в Австрии, У. С. Джевонс в Англии, Л. Вальрас в Швейцарии и Франции - видели свою первоочерёдную задачку в разработке концепции, в корне хорошей от трудовой теории стоимости, надеясь тем самым выбить почву из-под марксистской политэкономии и сразу заложить фундамент своей доктрины.

Трудовой теории была противопоставлена теория полезности, согласно которой величина меновой стоимости выводится из интенсивности потребности. Не новая сама по себе (у ее истоков стояли мыслители XVIII в., Э. Кондильяк и Ф. Галиани) теория полезности была усовершенствована при помощи предельного анализа (marginal analysis), который и отдал заглавие новому направлению буржуазной политэкономии.

Если же разглядывать маржинализм в содержательном плане как особенное течение буржуазной политэкономии, то нужно, прежде всего, отметить главные методологические принципы, на которых покоятся главные теории К. Менгера, У. Джевонса, Л. Вальраса и их последователей - Е. Бем-Баверка, Ф. Визера, Дж. Б. Кларка, А. Маршалла, В. Парето и др.

Предельный анализ потом применялся при построении остальных ключевых маржиналистских теорий - издержек производства распределения, общего равновесия и т. д. Но было бы ошибочно мыслить, что приверженность предельным величинам составляет суть маржинализма. Предельный анализ всего только инструмент исследования, который употреблялся почти всеми экономистами до и опосля семидесятых годов XIX в. и, следовательно, ничего не говорит о его существе.

Возникновение маржинализма

Первым шагом маржиналистов на пути к своей концепции стала резкая критика подхода новой исторической школы. В ходе ставшего известным “спора о способе”, развернувшегося меж 2-мя буржуазными течениями, маржиналисты заявляли о недопустимости сведения политэкономии и экономической истории, требовали исследования общих экономических закономерностей, независящих от государственной специфики, отстаивали плодотворность абстрактно-логического метода исследования и т. д.

Одной из более характерных черт методологии маржинализма является тезис об идеологической нейтральности анализа. С точки зрения его приверженцев, развитие политэкономии классического периода тормозилось недочетом профессионализма. Экономической теорией занимались государственные деятели, журналисты, философы, вносившие в неё элементы политики, публицистики и морализирования. Она находилась в плену идеологических доктрин и была подчинена решению маленьких сиюминутных вопросцев.

Это отдало повод буржуазным историкам экономической мысли объявить У. Джевонса и К. Менгера наследниками Рикардо, защитившими и возродившими его традиции. Но в реальности, невзирая на определённое сходство точек зрения буржуазного классика и маржиналистов, их взоры не основополагающие методологические трудности принципиально расползаются, что проявляется уже в трактовке характера политэкономии как науки и понимании ее взаимоотношения с идеологией.

Перевоплощение политэкономии в подлинную науку, считали маржиналисты, подразумевает освобождение ее от влияния идеологии и отделение от конкретно-экономических дисциплин, таковых как коммерческая статистика, фискальная теория и т. д.

К примеру, Л. Вальрас во всей совокупы экономических дисциплин выделял прикладную, социальную и чистую теорию, полагая, что поле деятельности учёного как такового ограничивается только последней. Незапятнанная теория политэкономии предназначена для выведения универсальных закономерностей, независящих от места и времени; ее отличительная черта, по словам Вальраса, состоит также в “совершенном безразличии к выводам, которые она делает в поисках истины”.

Очевидно, взятый из философии позитивизма тезис об идеологической нейтральности носил чисто декларативный характер. Политэкономия оставалась партийной наукой, и маржинализм не составлял исключения. Его представители продолжали апологию капитализма, причём в более применимых для правящего класса формах. Об этом свидетельствуют как конечные выводы маржинализма, так и остальные пункты его методологии.

Мировоззрение Вальраса делили его английские и австрийские единомышленники. Воеже выделить “незаинтересованность” собственных исследований, маржиналисты отказались даже от самого термина “политическая экономия” в пользу более нейтрального “экономикс” (economics). Первым это сделал У. Джевонс, а потом независимо от него А. Маршалл, которого поддержало большая часть теоретиков Англии и США.

Методологические принципы маржинализма

С идеей “незапятанной теории” конкретно связан пересмотр определения предмета исследования. Если политэкономия в отличие от прикладных экономических наук и экономической социологии предназначена для исследования универсальных законов и независима от идеологии, рассуждали маржиналисты, то перед ней следует поставить такую общую задачку, которая не изменяется с развитием общества и не затрагивает ничьих классовых интересов.

Вопреки обширно распространённому посреди современных буржуазных теоретиков взору на проявление маржиналистской трактовки предмета исследования как на большой фуррор, позволивший политэкономии обрести, наконец, точные границы и собственное содержание, оно на самом деле знаменовало собой регресс, выразившийся в отходе от позиций буржуазных классиков.

В итоге предметом политэкономии была провозглашена внеисторическая неувязка оптимального распределения ограниченных ресурсов. У. С. Джевонс так определил своё понимание цели исследования: “Дано: определённое число людей с различными потребностями и производственными способностями, обладающих землёй и иными источниками сырья; требуется найти: метод использования их труда, который максимизирует полезность продукта”.

Неувязка оптимального распределения ресурсов выражает отношение человека к вещи, однако реальным предметом политэкономии выступают публичные экономические дела, которые, как показал К. Маркс, на поверхности появляются через дела вещей либо человека к вещи. Объявив рациональное распределение ресурсов предметом политэкономии, маржиналисты свели анализ к наружным формам проявления буржуазных отношений, что означало окончательный и откровенный отказ от взятого классической школой курса на исследование внутренней структуры капиталистического производства.

Появление маржиналистского определения предмета содействовало распространению статического подхода к исследованию. Классическая школа не изучила процесс развития капиталистических отношений. И в этом смысле ее система тоже была статичной. Совместно с тем буржуазные классики поставили ряд вопросцев, касающихся скопления и роста капитала, динамики капиталистического производства.

Статическое равновесие

А именно, Д. Рикардо пробовал узнать характер зависимости меж распределением доходов и экономическим ростом. Но маржиналистское определение предмета политэкономии закрыло путь к предстоящему развитию столь принципиальной темы: коль скоро неувязка оптимального распределения ограниченных ресурсов представляет собой отношение человека не просто к вещи, а к готовому продукту либо дару природы, то не только публичные дела, однако и уровень производства предполагается вначале данным.

Произнесенное не значит, что маржиналисты разглядывали народное хозяйство только в застывшем состоянии. К примеру, Дж. Б. Кларк выделял динамику в качестве специального раздела политэкономии. Тем не менее, он оставался в плену статического подхода. Дело в том, что динамика понималась им как механическое приложение статики, изучающее кратковременные состояния при переходе из 1-го равновесного положения в другое. Потому все фундаментальные теории маржинализма подразумевают существование статического равновесия, при котором спрос равен предложению, ресурсы употребляются вполне, государственный доход максимален.

А именно, без этих допущений не может обойтись и предложенная Дж. Б. Кларком теория распределения. По Кларку, каждый “экономический индивид” в качестве вознаграждения получает эквивалент предельного продукта собственного фактора производства: капиталист - прибыль, рабочий - заработную плату. Тогда пропорции распределения определяются соотношением долей труда и капитала, используемых в производстве. Само же это соотношение носит лучший характер, т. е. устанавливается так, воеже обеспечить максимизацию государственного дохода при равенстве спроса и предложения и полном использовании ресурсов. Следовательно, маржиналистская теория распределения заблаговременно подразумевает наличие равновесия, так как в неприятном случае нереально найти соотношение долей переменных причин производства, а означает, и пропорции распределения государственного дохода меж трудом и капиталом.

Предположение о заданности уровня производства означало также приверженность маржинализма примату обмена над созданием. Так как продукт берётся уже в готовом виде, то главные экономические закономерности выводятся из анализа процесса обмена. В отличие от буржуазных классиков, которые шли от производства к обмену (к примеру, в теории стоимости), что дозволяло вскрывать сущность экономических отношений, маржиналисты, напротив, категории производства разъясняли сложившимися пропорциями обмена (к примеру, в теории производительных благ), что обусловило поверхностный характер почти всех их построений.

Отказ от категории классов

Из примата обмена логически вытекал отказ от категории классов. Вправду, если исследования начинаются конкретно с обмена, то вопросец о том, откуда берутся обмениваемые блага (являются ли даром природы, продуктом собственного труда либо результатом эксплуатации), снимается сам собой. Стало быть, владельцев благ, в том числе и причин производства, полностью допустимо считать принципиально однородными единицами и заменить классовые дела торговца и покупателя либо производителя и потребителя, что по существу то же самое. По другому говоря, как с драматичностью писал В. И. Ленин об апологетическом смысле схожей подмены, “политическая экономия пусть занимается трюизмами и схоластикой да бессмысленной погоней за фактиками… а вопросец о “соц неравенствах” пусть отойдёт в более безопасную область социолого-юридических рассуждений: там, в данной области, легче “отделаться” от этих противных вопросцев”.

“Изгнание” из политэкономии категории классов толкало маржиналистов к субъективно-психологическому объяснению экономических явлений. В системе Смита - Рикардо линия повеления экономического агента определялась в первую очередь его классовой принадлежностью.

Но с отказом от деления общества на классы исчезла и соц детерминированность поведения. В маржиналистской системе, где все экономические субъекты совсем однородны и равноправны, каждый действует только в собственных интересах. Экономические законы в таком случае оказываются следствием взаимодействия личных решений, основанных на свободном выборе субъектов.

Как считал А. Смит, людям от природы свойственно своекорыстие, однако сумеет ли человек воплотить своё рвение к наибольшей выгоде, зависит от его положения в обществе. Строго говоря, по Смиту, “максимизирующее поведение” доступно лишь капиталистам. Остальные члены общества выступают быстрее объектами, чем субъектами, экономической деятельности. Они не вольны без помощи других выбирать линию поведения, и действуют традиционно в том направлении, которое им навязывает буржуазия. К примеру, независимо от того стремится рабочий максимизировать доход либо нет, его заработная плата устанавливается на уровне стоимости средств существования.

Делая упор на новейшие методологические принципы, маржиналисты создали целостную теоретическую систему, охватившую все разделы политэкономии. В девяностых годах она, дополненная благодаря усилиям А. Маршалла отдельными элементами рикардианства, также снабжённая разработанным математическим аппаратом, получила заглавие неоклассического течения и к концу столетия захватила господствующее положение в ведущих странах.

Более сто лет прошло со времени зарождения маржинализма. Однако в отличие от почти всех школ буржуазной политэкономии, бесследно растворившихся в прошедшем, он не сошёл со сцены. Неважно какая современная буржуазная концепция в положительном либо нехорошем плане отталкивается от маржинализма. Столь необыкновенное долголетие обусловлено, по-видимому, принципиальной ориентацией маржинализма на внеисторический подход, которая имела два противоречивых, однако взаимосвязанных следствия.

С иной стороны, та же методологическая установка, отсекающая весь исторический контекст “чисто экономической деятельности”, т. е. функционирования рынка, вначале исключала саму правомерность вопросца о соц противоречиях капитализма, что отвечает апологетическим устремлениям правящего класса.

С одной стороны, абстрактный анализ рыночного механизма “в чистом виде” дозволил маржиналистам зафиксировать ряд закономерностей ценообразования, конкуренции, поведения потребителя и т. д., которые владеют большей общностью, чем их конкретное воплощение в экономике XIX в., и, следовательно, во многом сохраняют силу и сейчас.

Австрийская школа. Британский вариант теории предельной полезности

Родоначальником австрийской школы был Карл Менгер (1840 - 1921 гг.), доктор Венского института, опубликовавший в 1871 г. “Основания политической экономии”, а в 1887 г. - “Исследования о способе соц наук и политической экономии в индивидуальности”.

Но более видным представителем данной школы стал Евгений Бем-Баверк (1851 - 1919 гг.) - доктор Венского института, президент Австрийской академии наук и министр денег Австрии. Главные труды Бем-Баверка: “Права и дела, рассматриваемые с точки зрения народнохозяйственного учения о благах” (1881 г.), “Базы теории ценности хозяйственных благ” (1886 г.), “Естественная цена” (1889 г.), “Капитал и прибыль” (1889 г.), “Положительная теория капитала” (1891 г.) и “Теория Карла Маркса и ее критика” (1896 г.).

Иной представитель австрийской школы - Фридрих Визер (1851 - 1926 гг.) развивал идеи Менгера в собственных работах “Происхождение и главные законы хозяйственной ценности” (1884 г.), “Естественная ценность” (1889 г.), “Закон власти” (1926 г.).

В названных изданиях обстоятельно излагалась теория предельной полезности, характерная для австрийской школы. Если К. Менгер формулировал главные положения данной теории, описывая личные акты обмена, то Визер уже употреблял принцип предельной полезности для оценки стоимости издержек производства, а Бем-Баверк, развивая идеи Менгера и Визера, отдал самый развёрнутый вариант новой теории, дополнив ее субъективистской концепцией процента.

Теория предельной полезности конкретно противопоставлялась марксистской трудовой теории стоимости, на которой базируется теория прибавочной стоимости. Е. Бем-Баверк, указывая на металлическую логику “Капитала” К. Маркса, заявил, что для опровержения марксизма в целом довольно показать несостоятельность его учения о стоимости.

При разработке теории предельной полезности представители австрийской школы употребляли разные определения стоимости пользой вещи (потребительной стоимостью), которые развивали ещё Тюрго, Кондильяк, Германн, Сэй, и в индивидуальности так называемые законы Госсена, сформулированные германским доктором в середине XIX в.

Теория предельной полезности

Согласно сиим законам, в ходе “постепенного насыщения потребностей” полезность вещи типо падает с увеличением запасов благ. Чем больше запасы, тем ниже полезность, а, следовательно, и ценность каждой последующей единицы блага. Герман Госсен (1810 - 1858 гг.) разглядывал полезность как субъективную категорию, потребление - как единственный объект исследований, заслуживающий внимания, и заменял экономику психофизиологией. Конкретно он в работе “Развитие законов публичного обмена и вытекающих отсюда правил публичной торговли” (1854 г.) создал 1-ый вариант экономико-математической теории полезности. Однако у Госсена полезность последнего блага в запасе называлась не предельной, а “ценностью последнего атома”.

Теория предельной полезности К. Менгера

Дальше он утверждал, что при ограниченности ресурсов перед индивидумом возникает неувязка, как наилучшим образом распределить свои средства для ублажения потребностей. Для ответа на этот вопросец он выстроил схему, в которой римскими цифрами обозначал потребности человека в разных предметах от I до X в зависимости от их значения для благополучия субъекта, от насущной к наименее принципиальной. Арабские числа должны в данной таблице демонстрировать, как хозяйствующий субъект расценивает первую, вторую и т. д. единицы блага, удовлетворяющего ту либо иную потребность.

К. Менгер первым выложил теорию предельной полезности и предпринял попытку показать зависимость полезности от редкости предметов потребления. Он утверждал, что настоящим исходным пт исследования являются человеческие потребности. Эти потребности Менгер определял как разновидность неудовлетворённых желаний либо противных чувств, которые проистекают из нарушения типичного физиологического равновесия.

Потребность I - в зерне, самая принципиальная потребность. Потребность V - в напитках. Если человек имеет запас зерна в 3 мешка, то предельная полезность зерна по схеме будет равна 8 единицам, а предельная полезность вина при наличии трёх бутылей у этого человека будет равна 4 единицам. Если человек имеет 5 мешков зерна, то его (зерна) предельная полезность будет оцениваться ниже - в 6 единиц, а 5-ая бутыль будет иметь предельную (либо наименее важную) полезность - 2 единицы.

Воеже разъяснить, как сама предельная полезность влияет на установление цен, Менгер разглядывал рынок с фиксированным предложением продукта. Сама постановка вопросца о влиянии спроса на цены продуктов полностью правомерна. Его решение интересовало экономистов не только во времена Менгера. И по сей день идут дискуссии о степени действия спроса на ценообразование и способах исчисления этого действия.

Посреди основоположников австрийской школы Менгер был первым, кто определил принцип снижающейся полезности. Согласно этому принципу, цена однородного блага определяется той меньшей пользой, которой владеет последняя единица запаса. В собственной таблице Менгер абстрагировался от того факта, что субъективная оценка 1-го и того же продукта различными людьми различна.

К. Менгер при решении заморочек цены (которой он подменил цена) опирался на способ робинзонады и изучил поведение индивидума, поступки которого подчинены поиску большей выгоды, либо рациональной психологии. Предложение продуктов на рынке он объявил постоянным, считая, что в этих условиях ценность того либо другого блага будет зависеть от спроса, а изменение последнего - от предельной полезности этих благ.

Так, разумеется, что субъективная оценка хлеба бизнесмена и пролетария различна, но они платят схожую цену за равное количество хлеба. Дальше Менгер, ставя ценность благ в зависимость от редкости, приходил к выводу, что она определяется размерами предложения. При увеличении либо уменьшении количества благ меняется степень ублажения потребности и, соответственно, ценность этих благ. Он считал, что ценность схожих благ определяется стоимостью наименее принципиальной единицы либо последней в запасе.

К. Менгер, формулируя принцип предельной полезности, подчёркивал, что его теория посвящена рассмотрению дела меж благами и людьми, в которой важную роль вопросец о том, какое место снутри общей иерархии занимает данная вещь. Этот принцип разрабатывался для анализа личного потребления в натуральном хозяйстве. Но Менгер употреблял его и для исследования товарного производства, потому что, по его же словам, в анализе всех экономических действий он придерживался чисто атомистического подхода, который выявляет определяющую роль субъективных причин.

Субъективная и объективная цена Бем-Баверка

При решении трудности стоимости он трактовал капиталистическое создание всего только как совокупа индивидов, воли которых сталкиваются в борьбе за выгоду на публичной арене. Однако как подтверждает Селигмен, “суждения Менгера по этому принципиальному вопросцу периодически носили туманный характер. Менгер не сумел узнать и того, как индивид станет распоряжаться принадлежащими ему благами, для того воеже добиться наибольшего ублажения собственных потребностей”.

Более развёрнутое изложение теории предельной полезности отдал Е. Бем-Баверк. В работе “Базы теории ценности хозяйственных благ”, используя “законы Госсена”, он стремился доказать, что меновая ценность, как и потребительная, определяется “предельной пользой” продуктов на базе субъективных оценок.

Бем-Баверк хотел уйти от противоречия Менгера. Он различал субъективную и объективную цена, уверяя, что субъективная цена - это личная оценка продукта потребителем и торговцем. Объективная же ценность - это меновые пропорции, цены, которые формируются в ходе конкуренции на рынке.

Предполагалось, что отшельник имеет 5 мешков зерна. 1-ый мешок ему был жизненно нужен, воеже не умереть от голода, 2-ой - воеже сохранить здоровье, 3-ий идёт на откорм птицы, четвёртый - на приготовление спиртных напитков, 5-ый - на корм попугаю, болтовню которого приятно слушать. Как же в этих условиях складывается субъективная оценка 1-го мешка зерна? Бем-Баверк рассуждал последующим образом: ценность единицы благ определяется пользой предельного блага, которое удовлетворяет наименее насущную потребность. Потому при обмене продуктов “одинокий поселенец” склонен будет отрешиться от последнего мешка, так как он ему меньше всего нужен. Отсюда Бем-Баверк делал вывод, что субъективная ценность благ при обмене зависит от меньшей полезности последнего предмета в их запасе, а предельная полезность зависит от количества имеющихся благ и интенсивности потребления индивидума.

С его точки зрения, для введения понятия стоимости довольно иметь колониста, бревенчатая хижина которого стоит одиноко в первобытном лесу. При всем этом он подчёркивал, что цена - это суждение, которое имеют хозяйствующие люди о значении находящихся в их распоряжении хозяйственных благ, и вне сознания людей она не существует. Цена, заявлял Бем-Баверк, “измеряется предельной величиной полезности от данной вещи”. Для подтверждения этого тезиса он изучил хозяйство “одинокого поселенца” и психологию хозяйствующего субъекта.

Дальше Бем-Баверк разглядывал цену продукта как итог столкновения на рынке субъективных разных оценок продавцов и покупателей. “Стоимость, - писал он, - от начала до конца является продуктом субъективных определённых ценностей”, а “высота рыночной цены ограничивается и определяется высотой субъективных оценок продукта 2-мя предельными парами”.

Теория предельной полезности объявлялась исходным пт теории цены как равнодействующей субъективных оценок продукта со стороны продавцов и покупателей. Сами же субъективные оценки ставились в зависимость от предельной полезности. Бем-Баверк, к примеру, заявлял, что субъективная оценка хоть какого продукта со стороны покупателя описывает максимальную границу цены, а субъективная оценка со стороны торговца - минимальную.

Бем-Баверк, пытаясь уйти от тривиальных неувязок в теории предельной полезности, ввёл понятие субституционной предельной полезности. Он заявлял, что предельная полезность какого-нибудь блага совпадает с той полезностью, которую приносит последняя единица этого блага; причём последнее благо обязано удовлетворять самые маловажные нужды. Смысл же самой субституционной полезности раскрывался на примере с утерянным пальто. Бем-Баверк утверждал, что предельная полезность такового пальто определяется предельной пользой тех предметов потребления, которыми человек обязан жертвовать, воеже приобрести новое пальто.

Не считая этого, воеже субъективные оценки предпочтения потребителей сделать количественно соизмеримыми, “австрийцы” употребляли стоимостные характеристики (валютные цены). Однако ведь разумеется, что сами субъективные оценки потребителей зависят от структуры цен на предметы потребления. Итак, субъективная цена (предельная полезность), которая призвана определять цены, сама зависит наряду с иными факторами от цен. Следует направить внимание на то, что в теории предельной полезности, с одной стороны, количество благ сопоставлялось с абсолютными потребностями в их, с иной - говорилось о соотношении количества благ платёжеспособным спросом. Во втором случае предельная полезность сама оказывалась производной от уровня цен. Как видим, претензия австрийской школы отдать монистическое определение источника ценности благ их пользой не увенчалась фуррором.

Однако противоречивость присуща и субституционной стоимости. Не выручает ссылка на самые маловажные нужды при определении предельной полезности. Ведь у бедного человека субституционная цена утерянного пальто будет определяться предельной пользой нужных товаров питания, а у обеспеченного - предельной пользой предметов роскоши, а это в, свою очередь,- зависеть от структуры цен на разные предметы потребления. Выходит, что сама субституционная полезность зависит от цен. Это ещё раз свидетельствует о невозможности вывести из полезности меновое отношение меж продуктами и даёт основание сделать вывод о теоретической несостоятельности австрийского варианта концепции предельной полезности.

Основным недочетом австрийской школы оказалось то, что при определении ценности она абстрагировалась от производства (решающего условия образования стоимости) и от труда (единственного ее источника).

Однако это так же сомнительно, как и попытка решать делему ценообразования на необитаемом полуострове. Ведь разумеется, что сама предельная полезность подразумевает наличие запасов у торговца, что в свою очередь подразумевает неизменное их создание. Следовательно, внедрение принципа редкости и изолированности хозяйства для решения трудности ценности неприемлемо.

Как отмечалось, австрийцы основной неувязкой политэкономии провозгласили исследование оптимального распределения ограниченных ресурсов, либо отношение человека к вещи в условиях заданности уровня производства. Продукт в их концепции выступает уже в готовом виде, потому главные экономические закономерности выводятся из анализа обмена. Объявляя уникальность продукта фактором стоимости, австрийские экономисты ставили всё с ног на голову. В реальности относительная уникальность продуктов сама определяется их стоимостью. Теоретики австрийской школы доказывали свою теорию предельной полезности, ссылаясь на редкие, невоспроизводимые продукты.

Но создатели теории предельной полезности не только игнорировали создание, они искажали и картину обмена. Австрийская школа исходила из условий нетипичных для массового производства и обмена при капитализме. Ее теоретики произвольно утверждали, что для торговца реализуемые продукты - лишь потребительные стоимости, которые удовлетворяют его собственные потребности. В реальности для торговца его продукт не имеет непосредственной полезности. Для него имеет значение только цена продукта, сплетенная с затратами труда. На рынке уровень цен на продукты устанавливается в зависимости от общественно нужных издержек труда, а торговцы и покупатели в собственных субъективных оценках исходят из этого уже имеющегося уровня цен. Следовательно, сами субъективные оценки имеют производный характер. Не субъективные оценки определяют цены на продукты, а, напротив, они сами определяются этими ценами.

Отмечая методологические и теоретические изъяны теории предельной полезности, нельзя в то же время не отметить, что трудности взаимодействия спроса и предложения в ценообразовании, вопросцы взаимной связи потребительной стоимости (полезности) и стоимости соотношения платёжеспособного спроса и цен, затронутые в данной теории, являются необходимыми для понимания функционирования товарного производства. Совершенно очевидно, исследование и прогнозирование спроса и предложения, исследование конкретных рынков является актуальной задачей для экономической науки.

С целью решения данной задачки современные буржуазные экономисты употребляют теорию предельной полезности, усилив внимание к исследованию закономерностей потребительского спроса, анализу предложения, исследованию рынков совершенной и неидеальной конкуренции и ценообразования причин производства на микроэкономическом уровне.